Образование и общество
|К содержанию|Редакционный совет|Библиотека|Служба образовательной информации|Сведения для авторов|Подписка|Webmaster|Пишите|Гостевая книга|

Об авторе
Михаил Борисович СКОРОБОГАТОВ — автор этой научно-исследовательской статьи — профессиональный архитектор-реставратор. Более 40 лет он исследует здания и сооружения, построенные в прошлые эпохи, создает проекты реставрации древних и старинных памятников архитектуры, строит новые православные храмы.
Около 100 памятников истории и культуры России восстановлены по проектам М. Б. Скоробогатова.
В 70-х – 80-х годах он работал в московском институте “Спецпроектреставрация” по объектам Московской, Астраханской, Горьковской, Тульской, Белгородской областей, курировал объекты Бурятской АССР и Орловской области. Аттестован Министерством культуры России. С начала 90-х годов его творческая мастерская переместилась в Орел. Около 50 культовых и гражданских памятников истории и культуры Орловщины реставрируются или ждут своей очереди, чтобы быть восстановленными по его проектам. В их число входят и некоторые здания города Орла: дом Аполлоновых, дом Серебренниковых, коммерческий банк, Никитский собор, Николо-Песковская, Иверская и Смоленская церкви, церковь Михаила Архангела, другие храмы и здания.
С 1990-х годов М. Скоробогатов выполняет проекты новых культовых сооружений. Архитектор работает по канонам древнерусских зодчих, в этом секрет красоты и привлекательности его проектов.

Время собирать камни

Красота и любовь как византийский канон

Языческая Русь при Владимире Святославовиче приняла христианские и церковные каноны строительства храмов от Византии. Византийские храмы тех времен были самые красивые: мозаика, живопись, обрядовые одежды священнослужителей, пение и само ритуальное действо своим благолепием и красотой призвано было ошеломить входящего в храм, вызвать у него благоговейный страх и душевный трепет от сознания того, что он вступил в дом Бога.
Эмоциональной выразительности церквей придавалось особое, главенствующее значение. Древнерусские зодчие прекрасно усвоили этот канон. Унаследовав традиции античной средиземноморской культуры и принцип геометрического подобия, русичи проявили себя как искусные плагиаторы. Уже через 150 лет русская ветвь Византийских храмов приняла свои индивидуальные черты. Русские православные храмы стали превосходить первоисточники по величию и значимости. Их архитектурные формы стремились ввысь в отличие от византийских храмов, развитых по горизонтали.
Византийский канон — это путь радости и любви, путь спасения бытия через красоту. Строить храмы можно только с любовью. Построенное с любовью может быть только красивым. Богослов из Карфагена Тертуллиан донес до нас слова: “Из чрева материнского с плачем в мир, из мира печального с плачем в гроб, итак, в начале и конце плач, что же в середине? Тень, сон, мечтания — красота житейская”. Мера и красота и есть основные слагаемые гармонии. По философии плотника Федора, это не только суть задуманного им дела, а материализованное в постройке его понимание гармонии и красоты. А главное, отображение жизненной философии, эстетических идеалов, веры в Бога. Топор в руках мастера является не просто орудием труда. В союзе с мерой это уже инструмент искусства, подобный резцу скульптора или кисти художника.
Русское народное деревянное зодчество – это великая культура, не имеющая аналогов в мире. Оно прекратило свое существование во второй четверти XIX века по Указу царствующей семьи и Синода как “мужицкая архитектура”. В наследство нам остались шедевры мирового значения, без которых кладезь мировой культуры был бы неполон.
“Русь деревянная” – это образное выражение напоминает, что из дерева строили все — от огромных храмов и домов до креста на могиле. Наши предки были убеждены, что “великие силы земли и неба исходят от деревьев, от них добрый дух исходит”. Беря в руки топор, к дереву обращались как к живому: “Свято дерево, помоги!”. Язык древнерусского плотника – синтез мысли и дела, какие бы мы ни рассматривали сооружения – амбары, лобазы, бани, мосты, мельницы, дома, церкви. Трудно подобрать слова, чтобы выразить их чарующее обаяние и красоту, будто их создала сама природа, а вовсе не люди. Плотник, стремясь строить только совершенное, познавал себя и мир через красоту, совершенствовал себя и свою душу.
“Истиной обут, смыслом венчан” , — такая высшая характеристика была дана деревянному зодчеству в XI веке киевским митрополитом Илларионом в его “Слове о Законе и Благодати”. Ею определены и эстетические идеалы наших древних храмостроителей.
Реставрация памятников истории и культуры
Железным катком по национальному достоянию России прошел XX век. Основное число прекрасных церквей, созданных нашими предками в тяжком труде, любви к Богу и к нам, нами же было бездушно и безжалостно разрушено до основания. Но и то, что осталось, представляет собой огромное богатство. Сохранение этого богатства от разрушающего воздействия времени и естественного старения – дело непростое, но необходимое.
Знания строительной метрологии древних нужны реставраторам, чтобы уверенно работать на огромном поле разностилевого архитектурного наследия. Знание мерных инструментов наших предшественников помогает при воссоздании утраченных частей и фрагментов памятников.
Приведем примеры. При выполнении проектов реставрации памятников русского народного деревянного зодчества – Никольской церкви села Добрынь и церкви Рождества Богородицы в селе Волконское Орловской области были определены модули с мерами плотников, это помогло воссоздать первоначальный облик церквей. Проектные изыскания, определившие метод, приемы и закономерности, которыми работал великий зодчий Доменико Жилярди, позволили восстановить первоначальный облик церкви Михаила Архангела 1831 года в селе Новомихайловка. Исследования главного дома в усадьбе Голицыных в селе Голунь определили главные размеры и соотношения “золотых сечений”, в которых работал архитектор А. Н. Воронихин. Определение закономерностей и приемов, которыми пользовался известный архитектор А. С. Родионов при проектировании Коммерческого банка в Орле, позволило с абсолютной точностью определить высоту утраченных шатровых башен.
Восстанавливая памятники старины, мы должны думать не только о возрождении самого материала, но и о воскрешении духовных ценностей, хранимых этим материалом или архитектурной формой, из него изготовленной. Ничего общего с научной реставрацией не имеют работы, проводимые НПЦ г. Орла на некоторых объектах истории и культуры. На церкви в селе Бакланово сняли единственный в области крест, имеющий цветные керамические украшения, и заменили крестом с “украшениями” из резаных водосточных труб. Венчающий подлинный крест Троицкой церкви в селе Льгов, который был свидетелем исторических потрясений и имел пулевые вмятины на своем теле и который при надлежащей реставрации мог бы служить неопределенно долго, заменили новоделом. Таких примеров множество. Какие же нужны доводы и слова, чтобы убедить горе-специалистов, что подлинник и плохая копия — это разные вещи, между ними пропасть. После такой “реставрации” мы оставим пустыню.
Как зеницу ока надо беречь, до последней возможности сохранять истертые коленями верующих древние белокаменные ступени наших церквей, намоленные кресты, принявшие на себя энергетику душевных состояний, переживаний и надежд наших предков, молитвенно обращавшихся к Богу.
На фотографии изображен фасад Рождественского собора — первого культового сооружения в городе Орле. В XVIII — XIX веках на его месте стоял каменный поклонный крест. В настоящее время на «стрелке» лежит валун.
Строительство новых храмов и сооружений
Ни один вид искусства не нуждается в столь твердой опоре на знания объективных закономерностей, как искусство архитектуры – искусство пространственного конструирования. В архитектуре воедино связаны технические и гуманитарные познания, а потому данное искусство подчас сложно для понимания и требует большой образовательной подготовки. Чтобы владеть формообразованием и конструировать принципиально новое, нужно прежде всего сохранить добытые историей человеческой культуры знания принципов формообразования.
Формула единства пользы, прочности и красоты, провозглашенная еще древними теоретиками архитектуры, актуальна и в наши дни. Понятие пропорциональности неразрывно связано с функциональной целесообразностью , удобством, прочностью. Гармонизировать пространственные структуры возможно только на основе общих композиционных принципов соподчинения, уравновешенности, масштабности. Все должно подчиняться основной цели – выражению данного архитектурного содержания.
Пропорции сооружения определяются на плоскости чертежа, где графическое изображение способно очаровать глаз и создать обманчивое впечатление гармонии, исчезающее при переводе в натуру. Если мы непредвзято сравним архитектурное наследие наших предшественников и современные сооружения, то на вопрос, многие ли здания морально переживут своих создателей, ответить будет сложно. Действительно, почему здания прошлых эпох нас так восхищают, а современные сооружения, даже богато отделанные, вызывают скуку, раздражение, даже угнетающее чувство? И, наконец, почему не умеющий читать и писать сельский плотник Федор создавал шедевры, вошедшие в сокровищницу мировой культуры, а современный архитектор, вооруженный последними достижениями строительной науки, беспомощен в организации гармоничных объемно-пространственных структур?
Ответ на эти вопросы не может быть однозначным. Мы рассматриваем лишь тот аспект, который непосредственно касается “божественных пропорций”. Практически все известные архитекторы ХХ века так или иначе отмечали то роковое значение, которое имел для судеб архитектуры отказ от естественных мер. Переход на единую мировую систему измерения – метр, как одну сорокамиллионную часть Парижского меридиана, окончательно вытравил из сознания людей традиции конструирования парными мерами.
Мера утратила возможность выполнять основное свое назначение – приводить в соразмерное гармоничное состояние архитектурное пространство и форму. Реформа мер выхолостила смысл общечеловеческой строительной метрологии. Единая кровеносная система с ее богатством и разнообразием ответвлений заменена внемасштабной, несоразмерной человеку мертвой величиной. Знаменитый архитектор, исследователь и практик Ле Корбюзье в своем творчестве предпринял попытку вернуться к “человеческим мерам”. Он создал модулор, или “человеческую лестницу”. В основу модулора положен рост человека с приподнятой рукой.
Для организации особых объемно-пространственных композиций, которыми являются культовые сооружения, где церковные каноны и божественные меры — основа основ, работать “мертвыми” метрами — значит, заведомо обрекать себя на неудачу. Работать абстрактной величиной есть грубое нарушение церковных канонов, что по своей сути занятие бессмысленное, так же как рубить землю топором вместо того, чтобы вспахивать ее плугом. Выход представляется один – на первой стадии проектирования работать в “человеческих” мерах, в рабочей стадии переводить размеры в метрическую систему мер. Культовые сооружения должны выполняться из кладочного материала или древесины, привязка к ГОСТам строительных материалов не должна быть жестко обусловлена. “Мера Федора” дает возможность подлинной организации трехмерного пространства.
Прошел XX век, век забвения христианских ценностей. Восемьдесят лет не строились, а разрушались церкви, не развивалась культура храмового строительства, полностью утрачен понятный и ясный язык меры плотника Федора. Но сто лет поругания не смогли оборвать генетическую память народа и его любви к церквам, в которых сконцентрировались все духовные и нравсвенные силы нации. Идеи христианства, словно пробивающиеся ростки, оживают в сознании людей. Нелегким оказался десятилетний переходный период к правовому цивилизованному обществу. Однако государственные институты, сами установившие для себя крайне низкую планку моральных ценностей, навязывают обществу рыночный суррогат счастья. Потеря общечеловеческих ориентиров на государственном уровне привела к появлению в России трехмиллионной армии брошенных бездомных детей. Это в два раза больше, чем в беспризорные годы первой мировой и гражданской войн. Это показатель катастрофической нравственной деградации общества. Построить в наше время Храм в высоком понимании этого слова, Храм, символизирующий Царство Небесное, возвращенный человеку рай, крайне тяжело и сложно. Но другого пути у нас нет. Громко провозглашенное евангельское пророчество “пришло время собирать камни” пока преждевременно. Мы забываем, что нельзя служить Богу и момоне одновременно, это противоречие как ржавчина разъедает человека. “Делай по-Божьи, а мирское приложится”, — учит нас старинная мудрость русского народа. Ею руководствовался плотник Федор и строил, как мера и красота кажет.
Как тонко подметил поэт Андрей Вознесенский:
«Мир, как известно, спасет красота,
Если мы сами спасем красоту...»